Примерно месяц назад мы запустили на сайте серию материалов, где игроки НФЛ делают простые, но важные признания о значимости таких понятий, как «дом», «семья», «близкие». Базовые вещи, которые приобрели дополнительный смысл в наше сложное время. Вот откровения Джеффа Окуды из «Лайонс», а вот воспоминания Кэмерона Джордана из «Сейнтс». На очереди — еще один защитник Минка Фитцпатрик.

***

Забавно, но я до сих пор чувствую себя новичком. Когда в сентябре прошлого года меня обменяли в «Стилерс», все началось заново. Новая команда. Новая атмосфера. Новая культура. Я помню, как подумал: «У меня прекрасные возможности». Меня не беспокоили ни переезд в незнакомый город, ни даже место, где я буду жить. Команда поселила меня в отеле, и я подумал: «Просто дайте мне плейбук». И начал работать.

Я прожил в отеле месяц. Надо было выучить плейбук в том, что касается моей позиции, проложить себе путь к успеху. Сделать Питтсбург моим новым домом.

Я не стесняюсь признаться, что хочу стать одним из лучших футболистов, и Питтсбург идеально подходит для этого. Но я хорошо знаю, что в этой лиге – и в этой жизни – ничего не дается даром. Все надо заработать. И даже то, что вы заработаете, может исчезнуть в одно мгновенье. Я узнал об этом, когда учился в старшей школе.

Ночью разразилась буря. Большую ее часть я проспал, но ветер и шум снаружи будили меня. В Нью-Джерси ураганы не часты. В смысле, они случаются, но это все же не Флорида, Луизиана или другие штаты побережья Мексиканского залива. Я родился и вырос в Джерси, в Олд Бридже, примерно в 45 минутах езды к югу от Нью-Йорка. И до 2011 года не видел такой бури. Но ураган «Ирэн» я запомнил.

Наутро после шторма мы с отцом вышли на улицу и увидели, что произошло. По крайней мере, часть того, что случилось. Валялись вырванные с корнем деревья. Постройки были разрушены, машины разбиты, кругом мусор. Помню, я подумал, что могло быть и хуже, нам повезло.

А потом я пошел на задний двор и увидел воду, текущую сквозь дыру в заборе. У нас был один из таких высоких белых пластиковых заборов, он треснул и через трещину протекала вода. Я пробрался по мокрой траве, подтянулся на заборе, чтобы посмотреть, что там, по ту сторону.

Весь район был затоплен. Машины и дома находились под водой минимум на несколько футов. Мы жили в паре улиц от речки, которая вышла из берегов, поглотила квартал за домом и теперь двигалась в эту сторону. Наша улица была следующей.

Я побежал в дом и рассказал всем о том, что увидел. А потом мы с сестрой Дестини стали доставать из подвала наши вещи. Все, что могли, пока их не затопило. Технику, фотографии, памятные вещицы – то, что было нам дорого и важно. Мы с отцом таскали мебель из гостиной на второй этаж, так как не знали, затопит ли первый этаж. Мы знали, что вода приближается. Не знали лишь, как быстро.

Я стоял наверху лестницы в подвал, когда услышал, что забор рухнул и вода хлынула во двор. Это был грохот, словно тысячи болельщиков на переполненном стадионе затопали ногами. Когда подвал затопило, мы увидели вспышку – и электричество погасло. Я не мог поверить своим глазам, как быстро подвал наполнялся водой. Мы с Дестини выскочили оттуда, и как только вода стала заполнять первый этаж, появились спасатели и сказали, что мы должны эвакуироваться. Вода продолжала наступать, оставаться было небезопасно. Родители, три сестры и я провели день или два в приюте, пока наводнение отступило и нам разрешили вернуться в дом. Но когда мы приехали, все выглядело совсем не так, как раньше.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Minkah Fitzpatrick Jr. (@fittypat21)

Правая сторона дома, казалось, провисла и ушла под землю. Я помню, как поднялся по ступенькам крыльца и увидел на двери оранжевый листок бумаги. Там было написано, что жить в этом доме небезопасно. Это было нереально, как в кино.

Я вошел в дом. Кругом еще оставались лужи, противно пахло плесенью, и я мог видеть линию, до которой поднималась вода – примерно до середины моей голени. Я открыл дверь в подвал и увидел грязь. У нас был старый дом, фундамент из красного кирпича рухнул под тяжестью воды, стена подвала обвалилась и туда хлынула грязь. И только грязь теперь удерживала эту сторону дома.

Я пошел в свою спальню на первом этаже. Она еще была залита водой, примерно на пару дюймов. По полу плыла моя одежда. Я все потерял.

Тяжелее всего оказалось наблюдать, как по дому ходят родители. Понимаете, дом для них был очень важен. Они были совсем молоды, когда родились мы с сестрами, и долгое время переезжали из одной съемной квартиры в другую. Иногда потому, что не могли себе позволить аренду, иногда – по прихоти какого-нибудь неадекватного хозяина. Они взяли за правило работать на двух-трех работах и копили на дом. И это окупилось, у них появилось место, которое они могли назвать своим собственным.

И вот теперь маленький оранжевый листок бумаги говорил им: в этом доме больше нельзя жить. И все же нам повезло. Другие люди в эти дни потеряли свои дома, а наш еще можно было спасти.

Мы переехали в дом бабушки, втиснулись все вшестером в ее подвал. В конце концов я на некоторое время перебрался к своему школьному тренеру, иногда ночевал у товарища по команде. Но большую часть ночей проводил с семьей у бабушки.

Я был первокурсником в старшей школе. Когда разразилась буря, футбольный сезон и учебный год только начались. В 14 лет мне пришлось совмещать школу, футбол и помощь семье в ремонте дома. Другого выхода не было.

Нам некуда было идти. Дом оказался не в зоне затопления, и на выплаты по страховке рассчитывать было нельзя. Родителям пришлось брать ссуду, а ремонт в значительной степени мы делали сами. Днем я ходил в школу, затем на тренировки по футболу, а по ночам и в выходные работал с отцом по дому.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Minkah Fitzpatrick Jr. (@fittypat21)

Когда мы не занимались восстановлением дома, то подрабатывали ремонтом грузовиков. Отец был дизельным механиком и незадолго до урагана потерял работу, поэтому нам приходилось подрабатывать на улице. Мы обслуживали 18-колесные автомобили, меняли коробки передач – такие огромные и тяжелые штуки. Мне приходилось поддомкрачивать машину так, чтобы отец мог поставить все на место. Я залезал под капот, лежал на земле под грузовиком – помогал везде, где был нужен. Это была тяжелая и грязная работа, но мне нравилось чувствовать себя мужчиной.

Впрочем, родители также хотели, чтобы я оставался ребенком. Пока мы перестраивали дом, я ходил в частную школу. Там надо было носить униформу – поло, брюки цвета хаки, классические туфли, но я потерял все это во время наводнения. Я не хотел просить денег на форму у родителей, поэтому рылся в школе в потерянных вещах в поисках одежды. Я находил ее, ждал день, и если никто за ней не приходил, то забирал одежду себе.

Иногда денег не хватало даже на оплату обучения. Кто-нибудь из школьного офиса заходил и буквально вытаскивал меня из класса, говоря, что мои родители не заплатили. Я чувствовал себя эгоистом – деньги можно было потратить на дом или еду, а они шли на мое обучение. Я даже сказал родителям, что брошу школу и футбол, но они ответили, что справятся. Школа и футбол были на первом месте.

Перестраивать дом было не так увлекательно, как ремонтировать машины. Но этим надо было заниматься. Я сносил стены, крепил гипсокартон, работал по дереву, укладывал плитку – полный комплект. Нам потребовалось около года, чтобы привести дом в состояние, более-менее пригодное для того, чтобы туда вернуться. А потом мы долгое время жили на стройке. На все про все ушло три года. Но мы справились. Все вместе мы восстановили наш дом.

Сейчас легко говорить, но я действительно благодарен судьбе за весь этот опыт, который заставил меня повзрослеть. Жизнь проверила меня и подготовила к тому, что было дальше. Я учился работать, глядя на своих родителей. Не имея такого опыта за плечами, не думаю, что я оказался бы готов к «Алабаме», где от вас многого требуют. Я бы не был готов к НФЛ. И к новым возможностям в Питтсбурге.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Minkah Fitzpatrick Jr. (@fittypat21)

Примерно через месяц жизни в отеле я, наконец, решил поискать себе жилье. Не то чтобы с отелем было что-то не так, но… это был отель, понимаете? Не дом. Мне нужно было собственное место, чтобы чувствовать себя комфортно вне поля. Я нашел квартиру.

Наступила весна, и я решил поближе познакомиться с новым городом и поискать себе дом. Но потом случилась пандемия.

Я провел карантин со своими родными в Южной Флориде. Они переехали туда со мной, когда меня задрафтовали в «Майами». Надеюсь, вы уже поняли, как важна для меня семья. Это межсезонье стало отличной возможностью провести вместе много времени. Мы смотрели фильмы, катались на велосипедах, дурачились и надоедали друг другу. Без карантина этого времени с семьей у меня бы просто не было, все поглощал футбол.

Моей семье нравится в Южной Флориде, так что они вряд ли переедут со мной в Питтсбург. Но здесь у меня появилась новая семья. В команде меня приняли с распростертыми объятиями и дали почувствовать себя как дома.

Я еще не узнал Питтсбург как следует, но зато смог выбрать время и поискать себе дом. Пока я ездил по разным районам, родители были на связи в FaceTime и смотрели дома вместе со мной. Из первого опыта покупки дома в Майами я понял: спешить не надо. Я буду постепенно искать то место, которое мне подходит.

Буду работать. Прошлый сезон был успешным для меня, но успех не определяется одной игрой или одним сезоном. Успех должен повторяться, должен стать привычным, над ним надо постоянно работать. Именно это я и пытаюсь делать.

Если мне это удастся, я буду жить в лучшем из миров. В Южной Флориде у меня будет дом и мои родные, а в Питтсбурге – новый дом и новая футбольная семья. Это то, ради чего стоит работать. Ради чего стоит строить свой дом, создавать семью.

Дом – это лишь маленькая частичка, из которой состоят города и миры. Именно люди делают дом и город своим.

Читайте также: «Питтсбург» побил рекорд «Тампы» по серии матчей с сэками. Что об этом нужно знать

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.