От редактора: эта история была написана ещё в декабре, перед победой «Клемсона» в финале конференции АСС.

Ещё в бытность Айзейи Симмонса школьником его выходы на площадку для прыжков в длину неизменно сопровождались вздохами. Он затмевал абсолютно всех конкурентов. Другие родители называли Симмонса «Леброном», сравнивая его с ещё одним спортсменом, который, будучи ещё ребёнком, вопреки законам физики имел тело, недостижимое для подавляющего большинства взрослых.

Шейла Смит учила Симмонса прыжкам в длину в последние два года его обучения в «Высшей школе Олате Норт» — и она хорошо помнит тот период. Когда Симмонс только попробовал прыгать, большинство тренеров собрались на пригорке рядом просто, чтобы посмотреть, как взлетает этот источник огромной кинетической энергии.

«Мы просто совсем не часто видим таких, как он, людей», — говорит Смит.

На футбольном поле телосложение Симмонса тоже вызывало неподдельный интерес. Он был высоким 190-сантиметровым новичком, но при этом весьма худым. Его тренер, Крис Маккартни, вспоминает, что в первый год Симмонса в высшей школе он весил примерно 64 килограмма. Тренерский персонал в шутку называл его Слиммонсом (slim — тонкий).

Хорошо носиться по полю Симмонс умел уже тогда, и если кто-то из его оппонентов видел его влетающим в своё тело, долговязый защитник совсем не казался ему слишком тощим, чтобы играть жёстко. Он любил хорошо вдарить. Команда проводила внутренний скримидж во вторую неделю первого сезона Симмонса, и он выстроился как фри-сейфти. Нападение попыталось реализовать питч-розыгрыш, но Симмонс за мгновения преодолел 20 ярдов, ворвался в бэкфилд и захватил игрока с мячом в пяти ярдах за линией скримиджа. В тот момент Маккартни осознал, что этот ребёнок — особенный.

По мере взросления Симмонс набирал массу, при этом не теряя в лёгкости движений. Во время его выпускного сезона «Олате Норт» использовали его по обе стороны мяча — но особенно ярко он вспыхнул в качестве ресивера. Он не знал, как бегать ины и ауты, но ему и не надо было.

«Если бы они просто говорили ему бежать девятку и кидали бы мяч, — говорит старший брат Симмонса Виктор, — то он бы каждый раз зарабатывал тачдаун».

В итоге Симмонс закончил тот год с 29 приёмами на 994 ярда и 13 тачдаунов и попал в сборную штата и как сейфти, и как ресивер.

И вот этот парень из Канзаса, огромный неогранённый брилиант, великолепный прыгун в длину, скоростной ресивер и цепкий ди-бек, должен был стать звездой на какой-то позиции. На какой именно, тогда никто не знал.

Для того чтобы исчерпывающе ответить на этот вопрос, понадобились четыре года в колледже — и можно точно сказать, что он нашёл своё место. Сейчас в Симмонсе почти 110 килограммов, он уже далеко не тощий ребёнок. Он постоянно умолял тренеров выпустить его хотя бы на один снэп в нападении, дать поймать хотя бы один мяч, но наставники были неумолимы. Вместо этого он нашёл себя в качестве лайнбекера — хотя одним этим словом описать его роль на поле не получится.

Симмонс настолько расцвёл, что стал прототипом нового защитника — гибрида, который может и рашить, как эдж, и преследовать бегущего от бровки до бровки, и прикрыть самого быстрого слот-ресивера, какого тренер соперников только сумеет найти. Симмонс — ходячий ответ на все те вопросы, которые модная ныне спред-концепция нападения поставила перед тренерами защиты.

«Я чувствую, что привношу в игру что-то, что не привносит никто другой, — утверждает Симмонс. — Что никто другой не может привнести».

***

Ещё когда Симмонс был ребёнком, все вокруг знали, что он очень быстр. Он участвовал со своим старшим братом и его сверстниками в соревнованиях по лёгкой атлетике и дворовому футболу. Состязания с детьми своего возраста он выигрывал с огромной лёгкостью.

Шли годы, Симмонс расцвёл на атлетической беговой дорожке, но он ненавидел те тренировки. Его тренер имел своё фирменное правило для каждой четверговой тренировки, когда Симмонс и его команда бегали 400 метров — либо ты показываешь результат в пределах двух секунд от твоего личного рекорда, либо бежишь снова. Симмонс был тем, кто постоянно повторял свои забеги.

«Это заставляло меня плакать. — вспоминает Симмонс. — Я все бегал и бегал. Но сейчас я понимаю, что эта закалка позволила мне создать рабочую этику, которая очень помогла мне на следующем уровне».

В эти дни координатор защиты «Клемсона» Брент Венейблс не может нарадоваться наличию в своём распоряжении парня, который просто не может перестать носиться, как угорелый. Симмонс — лайнбекер на три дауна, это само по себе редкость. Но Венейблс быстро указывает, что он —  ещё и лучший игрок спецкоманд «Клемсона». Парень просто обожает находиться на поле.

«Нет никого, кто бегал бы во время игры столько же, сколько он», — уверен Венейблс.

***

Главная черта хорошего лайнбекера, по мнению Венейблса — заряженность на удар. Без неё у игрока ничего не получится. Нанесение урона должно быть не просто хобби.

«Парень должен быть кусачим, — объясняет Венейблс. — И если он не кусается, будучи щенком, он не будет этого делать и когда повзрослеет».

Венейблс долго искал Симмонса. Позиция гибридного защитника, как бы её сейчас не популяризировал Симмонс, для «Клемсона» не нова. Пару лет назад Венейблс пытался обучить ей Джейрона Кёрса — но Кёрс, до этого всю жизнь игравший сейфти, не смог нормально перейти в бокс. Просто у лайнбекеров свой стиль игры, а у ди-беков свой. Кёрс был прирождённым ди-беком, как его называет сам Венейблс.

Но Симмонс — совершенно другой случай.

Всё детство Симмонс носился хвостом за своим старшим братом Виктором. Их путь от школы до дома насчитывал лишь пару кварталов, но мальчики не приходили домой, не поиграв в футбол на травянистом поле. И в этих играх братья Симмонсы были суперзвёздами.

Одна история, связанная с Виктором, произошла, когда Айзейе было 3-4 года. Виктор играл в NFL Blitz на своей игровой консоли и позволял Айзейе сидеть рядом с ним с другим контроллером в руках. Однако после нескольких игр Айзейя понял хитрость и коварство родного брата. Тот отключал контроллер Айзейи, в результате чего мелкий просто сидел и тыкал в кнопки, ничего не совершая.

«Я хочу играть», — сказал Айзейя.

«Да ты и так играешь», — ответил Виктор.

И Айзейя шёл жаловаться их отцу.

Ситуация сохранялась до тех пор, пока Айзейя в слезах не свалил снова.

«Я думал, что он снова пошёл плакаться папе, — вспоминает Виктор, — но парниша вернулся с клюшкой для гольфа и без прелюдий прописал мне ей прямо в нос».

Сейчас Виктор смотрит на игру Айзейи и видит в нём того же парня, который бьёт клюшкой в лицо — только теперь не ему, а квотербекам.

***

Примерно за месяц до дня подписания в 2016 году Венейблс зашёл в офис главного тренера «Клемсона» Дабо Суини и объявил, что он нашёл в штате Канзас игрока, в котором программа так давно и отчаянно нуждалась.

Симмонс был сильным проспектом, но большие колледжи обычно не проводят масштабный рекрутинг в Канзасе, да и до января 2016 года «Клемсон» вообще не прорабатывал вопрос привлечения ди-беков — но потом одновременно Кёрс, Ти Джей Грин и Трэвис Блэнкс решили выйти на драфт после третьего года обучения, что автоматически перевело их университет в режим отчаянного поиска.

Симмонс также ни разу не мечтал о «Клемсоне». Его сердце сначала принадлежало «Арканзасу», но первый визит в кампус прошёл так себе. Он встретился с некоторыми ассистентами из тренерского штаба, пробежал впечатляющие 40 ярдов, а потом встретился с главным тренером Бретом Билемой.

«Мне нравится здесь, — сказал тогда Симмонс Билеме. — Если вы сделаете мне оффер прямо сейчас, я его приму».

Билема сказал несколько лестных фраз, но закончил свою речь теми же словами, которые Симмонс уже не раз слышал: «Арканзас» понятия не имеет, как использовать Симмонса, поэтому предложения не будет.

Симмонсу также нравилась «Небраска», она была недалеко от его дома. Он также посещал «Мичиган», но культура этого университета показалась ему слишком бизнесовой. Довольно много команд предложило ему позицию ресивера, ещё больше — позицию сейфти, а некоторые университеты сказали, что он может играть везде, где только захочет.

И тогда, примерно за месяц до дня подписания, тренер Маккартни спросил Симмонса: Говорил ли он с тренером Венейблсом из «Клемсона»?

Симмонс сделал удивлённое лицо. Он никогда до этого не слышал о Бренте Венейблсе.

«Я вообще ничего не знаю о «Клемсоне»», — ответил Симмонс.

Но сам Венейблс вырос в Канзасе и о Симмонсе у него были эксклюзивные источники информации. «Клемсон» не волновался о том, как использовать Симмонса. Всё что, «Тигры» хотели — лишь использовать его в защите, конкретной терминологией они предпочитали не пользоваться.

«Я увидел его в холле его школы, — вспоминает Венейблс, — и всё, что я хотел — его автограф. Он был единственным игроком, в котором мы остро нуждались».

Симмонс тогда отменил свои официальные визиты и поехал в Клемсон. Венейблс толкнул пламенную речь Виктору-старшему, отцу Айзейи, объясняя, насколько отчаянно университет хочет рекрутировать его сына. Симмонсу понравилась семейная атмосфера в команде.

Когда Симмонсы вернулись домой, то сели за кухонный стол, чтобы поговорить.

«Хорошо, Симмонс, — спросил отец. — Куда ты хочешь?».

«Клемсон», — ответил сын.

***

Суинни просматривал бумаги, которые тренер по физподготовке из его штаба положил ему на стол, — и тут он застыл. Нет, это не может быть правдой!

Это были данные летнего тестирования.

Новичок, Симмонс, показал такие цифры, что Суинни не мог в них никак поверить.

Прыжок в длину — 343 сантиметра. На Съезде скаутов этого года это был бы пятый результат среди всех игроков.

Вертикальный прыжок — 102 сантиметра. На Съезде скаутов НБА (!!!) этот результат стал бы четвёртым.

Помимо этого он пробежал 40 ярдов за 4,31 секунды — лучшее время в команде.

И это всё — ещё до того, как он сыграл хотя бы один снэп за «Клемсон».

«Я думал: «Блин, это шутка какая-то?»» — вспоминает Суинни.

Вот такие были результаты тестов. Хотя техника при этом была ещё сырой.

«Он был ещё необработанным, — говорит Суинни. — Вы его всегда замечали. Он редко оказывался в правильном месте, но вы его всегда заметили бы. Ещё тогда было ясно, что он — особенный».

В тот первый год Симмонс стал «редшёртом» и не играл, посвятив год изучению своей роли в команде. Он участвовал в соревнованиях по прыжкам в длину вместе с атлетической командой «Клемсона» — но всё ждал возможности выйти на футбольное поле. Он получил этот шанс в первый раз в 2017-м, но настоящие вещи не происходили до следующего сезона.

Симмонс вошёл в ту весну, всё ещё будучи не уверенным в своей роли в команде. Но у него была идея. Он видел, что тренеры «Клемсона» сделали с лайнбекером Дорианом О’Дэниелом, развив его и как антивыносную угрозу, и как умельца в прикрытии. Симмонс думал, что у него получится так же, поэтому он попросил Венейбла о встрече и высказал ему свои соображения. Как выяснилось, тренер думал о том же самом.

«Всё время после этого я чувствовал, что так и должно быть», — говорит Симмонс.

Сам по себе процесс перехода был далеко не мгновенным. В первые дни тренировок Венейблс дал Симмонсу шутливый никнейм «Торопыжка». У Симмонса была навязчивая привычка совать свой нос в каждый розыгрыш и полагаться на свои ноги куда больше, чем на свою голову. Но Венейблс знал, как регулировать его настройки.

«Я ненавидел это прозвище, — жалуется Симмонс. — Сейчас я уже вырос из него, но тренер иногда меня так зовёт — просто, чтобы потроллить».

***

Симмонс набрал мышечную массу, но также научился и понимать свою роль. Когда он был фри-сейфти, его работа заключалась в том, чтобы бегать по полю и искать мяч. Сейчас всё уже не так — он стремится разрушать построения нападения — это значит, что Симмонс должен предугадывать последующий розыгрыш и перемещаться в наилучшую позицию для этого.

«Вы никак не можете ему противостоять, ведь он может выстроиться где угодно, — говорит один из тренеров соперников «Клемсона». — Он в одном розыгрыше как будто играет и ди-энда, и лайнбекера, и сейфти. Он — проблема. Он разрушает любой матчап, который вы можете создать».

Для тех нападений, которые базируются на том, чтобы застать защиту врасплох быстрыми действиями, преимущество всегда заключалось в мисматчах и в том, что противостоящие им тренеры не успевали найти слабости до момента снэпа. Но Симмонс разрушает этот сценарий. Он сам мисматч — не для какого-то игрока, а для плейколлера нападения — и мисматч очень и очень сложный.

«Симмонс даёт нападениям большую проблему именно со схематической точки зрения, — говорит другой тренер. — Он — один из самых универсальных игроков, которые нам противостояли».

Год назад защита «Клемсона» была известна самой талантливой линией в стране. В этом сезоне Венейблсу пришлось перестроиться под новый персонал — и Симмонс стал ключевой фигурой этой перестройки. Три человека в ди-лайне, экзотические блицы, специфическое прикрытие — благодаря Симмонсу это всё осуществимо.

«Он — центральное звено нашей защиты, — щедр на комплименты сейфти «Клемсона» Таннер Мьюз. — Вы никогда не знаете, что он будет делать — реагировать на квотербека, блицевать по широкой, прикрывать слот-ресивера. В сегодняшнем футболе, он может закрыть любую дыру. Да даже если они выпустят пять уайд-ресиверов, Айзейя намертво прикроет одного из них».

***

Как только звучит следующий вопрос, Венейблс заливисто смеётся. Он знает, что рано или поздно такой вопрос прозвучал бы:

«Кому Симмонс лучше всего подойдёт на следующем уровне?».

Четыре года назад Симмонс никак не мог попасть в колледж, потому что он не мог никому подойти. Десятки университетов не могли понять, как использовать его скилл-сет. Даже «Клемсону» нужно было время, чтобы найти ему правильное применение. Это может быть самой приятной критикой в мире, но факт остаётся фактом — он слишком хорош, чтобы идеально подойти под какую-то конкретную роль.

Поэтому Венейблс и слышит этот вопрос даже сейчас — и даже от скаутов, у которых текут слюни от потенциала Симмонса.

«Их первый вопрос: «На какой позиции вы его видите?» — говорит Венейблс. — Я отвечаю: «Ребят, это ваша работа». Но он даёт вам больше закрытия какой-то одной позиции. Когда вы драфтуете такого чувака, вы получаете больше, чем одного игрока за один драфт-пик».

С момента рекрутинга Симмонса многое изменилось. Его роль до сих пор не очевидна, очевиден только потенциал его применения. Сейчас нападения НФЛ активно адаптируют спред-философии из колледжей — и Симмонс криптонит для этого. Он — суперзвезда с неограниченными способами применения.

«То, что было главным вопросом, стало главным плюсом, — говорит Тодд Макшей. — Он стал лайнбекером нового поколения».

Макшей сейчас расположил Симмонса под восьмым номером в своём мок-драфте и он уверен, что команды НФЛ не парятся по поводу того, куда его ставить — они знают, что его можно ставить куда угодно. И в лиге, где нападения всё больше тяготеют к пасу, важность таких игроков, как Симмонс, только возрастёт.

Венейблс пока не готов дословно соглашаться с этими словами, но он точно знает, что таких, как он, игроков не много. Его умения очень трудноповторимы.

«Он легко мог бы попасть в сборную страны на четырёх разных позициях, — говорит Суинни. — Он просто невероятный футболист».

Во время недельного отпуска в ноябре Симмонс вернулся в Канзас. Он плюхнулся на диван рядом с отцом и включил телевизор, на котором показывали легкоатлетические соревнования. Он всегда думал, что должен быть там, на треке. Но потом его тело стало футбольным — и в этом виноват в первую очередь он.

«Как будто мечта сбывается», — говорит он.

И всё, что хочет Симмонс — продолжать удивлять людей.

Симмонс не вписывается в текущие границы какой-нибудь позиции. Но он этого и не хочет. В этом и весь смысл. Он хочет быть кем-то новым каждый день.

«Я не хочу отступать, — говорит Симмонс. — Я никогда не хочу ограничиваться тем, чтобы быть кем-то конкретным».

Читайте также: 10 квотербеков с драфта–2020. С оценкой за выступление на съезде скаутов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Понравился материал? Поддержите сайт.