Впервые мне стало плохо в январе прошлого года. Я только что вышла с процедуры массажа, и вдруг земля как будто ушла из-под ног. Сначала я подумала, что просто кружится голова и написала Мэттью: «Забери меня». Но потом посидела в машине, почувствовала себя лучше и поехала домой сама.

Однако через неделю это повторилось. Я держала на руках дочку Хантер, которая была совсем малышкой, и вдруг комната стала вращаться вокруг меня. Я испугалась, что упаду вместе с дочкой, и поспешила отдать ее Мэттью. Он был обеспокоен: «Тебе надо провериться, так не должно продолжаться». Но мы оба все еще думали, что речь идет просто о головокружении.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что тревожные симптомы были и раньше. Например, я показывала девочкам некоторые балетные па и чувствовала резкое головокружение. Я не могла держать равновесие, чувствовала себя «не в своей тарелке». Некоторые вещи, которые легко давались до этого, вдруг стали сложными. «Может, я просто старею», — думала я. Но мама быстро напомнила, что мне всего 30.

Вы знаете, что у нас с Мэттью три девочки в возрасте до двух лет (У четы Стаффордов две дочки-близняшки 2017 года рождения и третья дочка 2018 года — Прим.ред.). Как у всех мам, у меня просто были связаны руки. Я крутилась, как белка в колесе, постоянно откладывая на задний план заботы о своем здоровье. Мне казалось, что идти к врачу просто нет необходимости.

В тот день, когда я едва не уронила Хантер, мы направлялись в отпуск в Калифорнию. У нас были большие планы, поэтому я долго сопротивлялась, но по настоянию Мэттью все же согласилась заскочить провериться в отделение скорой помощи. Анализы крови оказались в порядке, все жизненно важные органы работали прекрасно. Врачи предложили сделать МРТ, но я отказалась – на это просто не было времени. Мне дали «Антиверт» (лекарство от головокружения), и мы поехали в отпуск. Но проблема в том, что лекарство мне не помогало.

Тогда Мэттью связался с врачом «Лайонс», и через две недели мне сделали МРТ. Была обнаружена акустическая невринома (Акустическая невринома или вестибулярная шваннома, доброкачественная опухоль, растущая из клеток слухового черепного нерва. Выявляется примерно у одного человека из 100 тыс. — Прим.ред.)

Мне сказали, что нужно делать операцию, и я была в ужасе. Сначала мы вообще не понимали, с чем имеем дело. Но когда поняли, страхи начали нарастать. Что если операция пройдет неудачно? А вдруг со мной что-то случится до операции? Самый большой страх – просто не быть здесь, не видеть и не воспитывать девочек.

Я старалась сосредоточиться на хорошем, не замыкаться в своем страхе, не забиваться в нору. Я понимала – через все это надо пройти. И тут пришло решение поделиться своей историей в социальных сетях. Мы много спорили с Мэттью об этом. Понимаете, мой муж – квотербек «Детройта». Многие фанаты считают его и других футболистов просто спортсменами, не задумываясь о том, что у них тоже есть семьи, свои проблемы и обычная жизнь. И поэтому в соцсетях часто приходится сталкиваться с массой негатива.

Мне же было важно поделиться с людьми тем, что наша семья переживает в данный момент. Мне хотелось им сказать: «Страх в такой ситуации – это нормально.  И через это тоже надо пройти». А еще мне была нужна поддержка людей, их молитвы и добрые слова. И наша семья это получила.

«Лайонс» были бесподобны. Они позволили Мэттью уделять мне столько времени, сколько нужно. А потом были болельщики… Понимаете, мы живем здесь уже 11 лет, но я даже не подозревала, сколько хороших людей нас окружает. Горы писем, цветов… Мэттью порой шутил, что наш дом стал похож на подпольный цветочный магазинчик. Я так благодарна всем этим людям за их поддержку. Я верю – чем больше людей поддерживают вас, тем  больше у вас шансы на успех.

Операция прошла 17 апреля. Врачи предупреждали, что я могу потерять слух (они давали 50/50). Был риск, что я не смогу управлять мышцами лица. Оперировал доктор Грэг Томпсон, и всех добрых слов мира будет мало, чтобы передать, сколько он для меня сделал.

View this post on Instagram

I honestly don’t know where to start. This is him, the man God chose to remove my brain tumor. After my diagnosis, Matthew and I visited doctors all over the US. He made it a super easy decision after we met Dr. Thompson @ the U of M hospital. Dr. Thompson not only had done about 2000 acoustic neuroma cases & had published outstanding results when attempting to preserve facial & hearing function w/ the surgery, but….when I spoke w/ him, he reminded me of my dad. He truly cared & was empathetic, which meant so much to me. The 6 hr surgery turned to 8, then 10, then 12 hrs & he was constantly updating Matthew throughout. When he opened me up, he saw an ”anomalous” artery that is normally not there. In his 2000 cases, he had seen it ONE other time. BUT bc it was so rare, he & his team wrote a paper on it for other surgeons. Then, God sent him me & although surprised when he cut in to see the artery, he was confident & prepared. He took his time & was patient. There was a moment when they thought I might have lost my hearing completely. He made everyone & everything stop, they all sat, & waited for some time.. the audio wave returned. His patience saved my hearing, as well as my face. You read right, he PRESERVED MY HEARING! Matthew said when Dr. Thompson came up to give him the run down, he was excited for how well it went & that it was a total “team victory” for which they hugged it out for a while. He kept giving credit to his team which included, Dr. Telian (ENT), Dr. Joseph (neuro chief resident) Dr. Welch (ENT Fellow) & Jane (Dr. Thompson’s NP). This team is my dream team.. like the ‘92 bulls with DR. Thompson as my MJ & Dr. Telian, my Scottie pippen.. MVP’s of their craft. After the surgery, Dr. Thompson visited every day. When I ended up back in the hospital, he drove an hour from Ann Arbor to the hospital where I was to physically put eyes on me & make sure I was ok. His NP said he is like that for all his patients.. I mean how amazing is that? I will forever be in debt to this man & his team. I can’t express how grateful I am for him.. his kindness, empathy, patience, knowledge, & steady hands. Thank u Dr. Thompson, thank u so much to u & your team.

A post shared by Kelly Stafford (@kbstafford89) on

Мы договорились с Мэттью, что если все пройдет успешно, он встанет справа от моей кровати, а если нет – то слева. Я плохо помню, что было сразу после операции, но первое, что я увидела – мой муж стоял справа от меня.

Потом было совсем нелегко. На второй день после операции пришла врач-физиотерапевт и сказала: «Давай-ка мы тебя поднимем». Я посмотрела на нее и сказала: «Нет».  У меня и сидя-то кружилась голова, а мне предлагали подняться. Она сказала, что придет завтра. Ее прихода я ждала с ужасом.

Всю жизнь я провела, занимаясь каким-либо видом спорта. А теперь мне предстояло заново учиться ходить – когда даже просто переставлять одну ногу за другой давалось невероятно тяжело. В это время со мной был мой папа, и он сказал: «Помни – ты должна вернуться».

Две недели я не видела своих девчушек. Врачи сказали, что пока я буду поправляться, им лучше пожить в другом месте. Я плохо переносила шум, не могла взять детей на руки. Да и вообще идея о том, что дети будут ползать под ногами у мамы, которая только учится ходить, казалась не самой лучшей.

Первый раз мы снова увиделись с ними в парке – я просто сидела и смотрела, как они играют. Потом мы вернулись домой, и Мэттью учил малышек шептать на ушко секреты, чтобы я не слышала громких голосов и шума, пока выздоравливаю.

Мой муж вообще был невероятен все это время. Он прошел со мной через все. Например, регулярно помогал мне делать простые, казалось бы, упражнения – поворачивать голову влево-вправо. Понемногу мы выходили на улицу, гуляли, присаживались на скамейку, делали упражнения.  Мэттью пропустил тренировочный лагерь в июле и организованные командные мероприятия и очень переживал по этому поводу. В конце концов я сказала ему: «Тебе нужно вернуться к тренировкам, так будет лучше для нас обоих».

Я медленно прогрессировала. В глазах еще двоилось, а когда мимо проезжала машина – это напоминало вихрь. Я заново училась ходить по тротуару, заходить в торговые центры, реагировать на людей вокруг. Постепенно все возвращалось. Если первые 3-4 месяца уже во второй половине дня я чувствовала себя совершенно разбитой, то сейчас все значительно лучше. У меня реже кружится голова. Иногда я чувствую себя совсем хорошо, хотя снова стать прежней энергичной мамой мне еще предстоит.

В августе я даже попробовала заниматься боксом, тренировки по которому брала за полтора года до операции. Бокс – моя своеобразная терапия, хотя после тренировок я чувствую себя морально и физически истощенной. Эти движения руками – они такие быстрые…

Мы даже сходили на матч «Лайонс» в этом сезоне, хотя переносить шум и движение толпы вокруг мне все еще сложно. Наверное, из соображений безопасности я поищу для себя слуховой аппарат – не хочется повредить слух, который так усердно спасали врачи. Я еще надеюсь сходить на футбол.

Вообще этот сезон складывается для нас с Мэттью немного иначе, чем обычно. Он по-прежнему делает все возможное для своей команды. Но теперь мы поняли, что самое главное и единственное, что у нас есть – это семья. Наше отношение к жизни переменилось.

Что мне хотелось бы сказать другим мамочкам? Если у вас появился хоть малейший повод для беспокойства, идите к врачу. Не взваливайте себе на плечи все домашние заботы, найдите время остановиться и уделить немного времени своему здоровью.

Доктор Томпсон говорит, что во многом слух мне сохранило то, что я вовремя обратилась к врачам. Прошло время – и опухоль бы росла, я бы начала терять слух. Вот тогда я пришла бы в больницу, но было бы уже поздно.

Врачи сказали, что пройдет примерно год после операции, пока я полностью восстановлюсь. 17 октября исполнилось шесть месяцев. Я счастлива, что преодолела этот рубеж.

Читайте также: Год назад Вонтей Дэвис завершил карьеру прямо посреди матча. Рассказываем, что было дальше

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Понравился материал? Поддержите сайт.