Тсуёши Кавата остановился перед дверью Джима Харбо, сделал глубокий вдох, постучал и повернул ручку.

Кавата, увлекавшийся футболом всю сознательную жизнь, приехал в Сан-Франциско из родной Японии осенью 2007-го. По приглашению друга он оказался на весенней тренировке «Стэнфорда» в то самое время, когда Харбо готовился к первому сезону в качестве главного тренера «Кардинала». Они никогда раньше не встречались, хотя Кавате доводилось Харбо еще в те времена, когда тот выходил на поле в качестве квотербека. Он едва разговаривал по-английски, но отчаянно искал возможность получить тренерскую работу в США.

Прежде чем войти в офис, Кавата хорошенько подумал, что собирается сказать. Он рассказал Харбо, что во многом из-за него начал увлекаться футболом. Что помнит его еще «Капитаном Камбэком», за которым следил в далекой Японии на крошечном зенистом экране.

«Я надеялся развеселить его этой историей», – улыбается Кавата.

–  Тебе нравится футбол? – заинтересованно спросил Харбо.

– Да, тренер, очень нравится.

– Тогда присоединяйся к нам.

Вот так неожиданно приглашение на весеннюю тренировку и несколько минут в офисе главного тренера стали для Каваты началом личной Одиссеи в мир студенческого футбола США. Сейчас в «Стэнфорде» остались лишь трое из первоначальной команды Харбо: Кавата, координатор защиты Лэнс Андерсон и действующий главный тренер Дэвид Шоу, который отлично помнит, как впервые увидел «ТК» на тренировочной площадке.

«Это был один из тех удивительных случаев, когда Джим внезапно нанял человека, никому ничего не сказав, – вспоминает Шоу, в то время работавший координатором нападения. – И вот он выходит на поля, а я понять не могу, кто это вообще такой? Что он делает на поле? Откуда у него наш планшет?»

Шоу занял место Харбо в 2011-м, когда тот покинул университет, чтобы возглавить «Сан-Франциско Фотинайнерс». Он сразу перевел Кавату из волонтеров на постоянную должность помощника координатора нападения. Это была кульминация исполнения мечты. В Японии, при росте 1,83 метра и весе 104 килограмма, Кавата был линейным нападения сначала в команде университета «Джосай», а затем в клубе «Икс-лиги» «ОБИК Сигалс».

«Когда я пришел в футбол – надеялся, что буду квотербеком, – вспоминает Кавата. – Но для Японии я был довольно крупным парнем. Так что мне сказали: «Нет. Мы поставим тебя в линию нападения»».

После завершения карьеры игрока Кавата занял место координатора нападения в тренерском штабе «Сигалс», где и познакомился с американцем Робертом Принцем. Когда Принц вернулся в США и стал помощником тренера в «Атланте Фэлконс», у Каваты появились, наконец, связи в тренерских кругах США. В 2006-м он принял участие в огранизованных командных мероприятиях, где познакомился с тренером линейных «Атланты» Крисом Далмэном, в прошлом – линейным нападения «Стэнфорда» и «Фотинайнерс».

Когда Далмэн вернулся в альма-матер, чтобы присоединиться к тренерскому штабу Харбо, он пригласил Кавату посетить кампус. Так совпало, что бывший принимающий «Аризоны» Брэд Бреннан, одно время выступавший в Японии, в одной команде с Каватой, вырос в Сан-Франциско и был в отличных отношениях с президентом «Стэнфорда» по футбольным операциям Мэттом Дойлом.

Благодаря этим знакомствам, Кавата получил иллюзорный шанс, который превратился в крошечную возможность. Что бы ни требовалось – он готов был помочь всегда и всем, даже персоналу, обслуживающему оборудование.

«Помню, я как-то сказал другу: моя работа называется: «всеобщий помощник»», – смеется Кавата.

Вот лишь один из примеров. В 2007-м, за день до начала тренировочного лагеря, помощникам и тренерам-стажерам нужно было подготовить 75 плейбуков нападения. Цифровая эпоха еще не наступила, так что собирать плейбуки нужно было вручную, страницу за страницей.

«ТК сказал: «Не беспокойтесь, парни. Идите домой. Я все сделаю «, – вспоминает Дойл. – А на следующее утро все было готово. … Думаю, он собирал их всю ночь, но таков уж был ТК. Да и сейчас его отношение не поменялось. Он невероятно много значит для нас».

В скором времени усердие Каваты заметил и главный человек в команде.

«День превратился в два, два – в неделю, потом в месяц, в два месяца… – говорит Харбо, – Ты вдруг оглядываешься и понимаешь, что он все делает просто отлично. Так что мы стали давать ему все больше обязанностей. Он начал работать с линией нападения, и мы вдруг поняли: «Ух ты, этот парень может тренировать». За шесть месяцев мне ни разу даже не пришло в голову спросить: «Не собираешься ли ты обратно в Японию?» Потому что он всегда был рядом».

Вскоре Кавату полюбили и остальные члены тренерского штаба «Кардинала».

«ТК мог бы сниматься в той рекламе пива «Дос Экис», – говорит координатор нападения «Стэнфорда» Майк Блумгрен, – Он легко может сойти за самого интересного человека на земле».

Кавата организовал собственную программу культурного обмена, устраивая для бывших и ныненшних тренеров «Кардинала» (включая Шоу, Блумгрена, Уилли Таггерта (тренер «Орегона»), Диджея Дёркина (тренер «Мэриленда»), Дерека Мэйсона (тренер «Вандербильт»), Майка Сэнфорда (тренер «Западного Кентукки»)), поездки в Японию. Они были нацелены на повышение интереса к футболу на родине Каваты, но, помимо прочего, включали чаепитие с послом США и ужин с премьер-министром Японии.

«Когда ты приезжаешь в Японию с ТК, – говорит Сэнфорд, – Ты чувствуешь себя президентом США в заграничной поездке».

Для установления связей 44-летний Кавата тщательно изучил списки выпускников «Стэнфорда». У университета прочные отношения с Японией. Здесь учился бывший посол США в Японии Джон Рус, а экс-премьер-министр Юкио Хатояма защищал кандидатскую.

«Он знает всех», – кивает Шоу.

Кавата познакомил Хатояму с Харбо и Шоу и пригласил бывшего премьер-министра посетить «Роуз Боул» 2014-го года против «Мичиган Стэйт». В присутствии Хатоямы «Кардинал» уступил «Спартанцам» 20-24.

«Премьер-министр до сих пор мне это припоминает», – смеется Кавата.

В 2009-м его знакомства в Японии и мире американского футбола привели к неожиданному звонку от Лу Хольтца. Тот предложил «Тиджею», как он ошибочно  назвал Кавату, поработать помощником тренера «Нотр-Дама» при подготовке к мачту против сборной Японии на стадионе «Токио Доум».

«У меня нет ни малейшей идеи, что представляет собой японский футбол, – сказал Хольтц Кавате. – Не мог бы ты мне помочь?»

Кавата согласился посодействовать Хольтцу в победе над сборной своей страны.

«Мне просто повезло, – говорит он, – Работать в нужном месте, в нужное время с нужными людьми».

Вероятно, вас не удивит, что Кавата работал в тренерском штабе «Стэнфорда» во время одной из величайших неожиданностей в истории студенческого футбола.

Сейчас Кавата, закончивший экономический факультет, – мозг линии нападения «Стэнфорда». «Цифры не врут, – говорит он. – Никогда». Правила НСАА запрещают ему выполнять упражения и заниматься непосредственно с игроками, но Кавата тщательно изучает записи игр линий защиты соперников и находит уязвимые места, которые «Кардинал» может использовать.

«Он замечает невероятно полезные вещи, – говорит Блумген, – Основанные на закономерностях и повторяющихся шаблонах».

В 2007-м два младших помощника тренеров «Стэнфорда» – Кавата и Сэнфорд – получили практически невыполнимую задачу: найти слабости и узкие места в игре ближайшего соперника – команды Университета Южной Калифорнии. «Троянцы» занимали вторую строчку в общеамериканском рейтинге, а их шансы на победу в матче оценивались на 41 пункт выше, чем у «Кардинала».

«Когда мы приступили к работе, калифонийцы выглядели практически непобедимыми героями, – вспоминает Сэнфорд, – В этом заключалась главная проблема. Харбо ужасно не нравился этот имидж».

Сэнфорд изучал действия ди-беков, в то время как Кавата сосредоточился на линейных защиты. Они увидели невероятную мощь и скорость, но вместе с тем обнаружили и несколько фундаментальных дыр. Когда отчет был представлен, «Троянцы» стали выглядеть значительно более уязвимыми.

«Мы убедили нашу команду, что этих парней можно победить, – говорит Сэнфорд. – Они не были супергероями. После 1-11 в прошлом сезоне, мы должны были заставить наших ребят поверить, что мы можем с ними бороться».

Спутся несколько дней «Кардинал» сенсационно обыграл «Троянцев» 24-23. Через пару лет «Стэнфорд» начал стабильно побеждать, а чуть позде вошел в число постоянных фаворитов конференции.

Кавата преуспел в роли тренера, но сейчас перед ним стоят более амбициозные цели.

«У меня есть одно незаконченное дело, – говорит Кавата. – В НФЛ до сих пор нет ни одного японца».

По мнению Каваты, чтобы футбол в Японии перешел на новый уровень, его соотечественники должны играть на высшем уровне в США.

«Как спорт становится популярным? – спрашивает он. – Нам нужен футбольный Итиро. Футбольный Хидео Номо».

Вырастить такого игрока в Японии будет непросто. В стране просто нет необходимой инфраструктуры, а бейсбол, соккер, сумо и реслинг интересуют жителей значительно больше.

Хотя американские тренеры, побывавшие в Японии, рассказывают о местном интересе к футболу в востроженных тонах: «Мы выступали перед аудиторией из 200 японских тренеров, – вспоминает Блумгрен. – ТК переводил предложение за предложением, и они очень внимательно следили за каждым словом». Но чтобы максимально развить потенциал молодых игроков, одного рвения недостаточно.

«Японская система студенческого футбола не способна вырастить Итиро, – говорит Кавата. – Так что на мой взгляд лучший путь – «Made in USA»».

Если Кавате удастся привезти молодых перспективных соотечественников в США, американская система студенческого футбола должна помочь вырастить из них первых игроков калибра НФЛ. Сейчас в НСАА уже выступают два японца. Раннинбек «Гавайи» Гента Ино, и линейный нападения команды Калифорнийского университета Лос-Анжелеса Гио Шоджима, занимающий не последнее место в линии «Брюинс».

«Следующим шагом будет футбольная стипендия для японского студента», – говорит Кавата.

И хотя до необходимого уровня еще далеко, базовые принципы для развития футбола в японии уже заложены.

«Мы (японцы) все время пытаемся все свалить на небольшие габариты, – говорит Кавата. – Но посмотрите на наших борцов сумо».

Блумгрен отмечает, что, посетив в Японии тренировки сумоистов, нашел много общего между сумо и футбольной защитой против выноса.

«Мы начали обсуждать принципы рывка в сумо и поняли, что это ровно то же самое, чему мы учим блокировщиков, – говорит Блумгрен. – Абсолютно все: низкие удары, шаги перед контактом, положение глаз и работа рук… разве что шлемов они не надевают. И не беспокоятся об остальной части поля».

Кавата верит, что эта философия физической мощи может быть использована в футболе практически без изменений. Он, конечно же, планирует стать тренером линии нападения университетской команды, желательно в штабе одного из множества его друзей, ставших главными тренерами.

«Безусловно, это помогло бы получить футбольную стипендию для японского спортсмена», – говорит Кавата.

Сэнфорд верит, что Кавате, который сейчас учится на вечернем отделении в Университете Сан-Франциско по специальности «Спортивный менеджмент», обязательно представится такая возможность.

«Ему мешали проблемы с языком, но сейчас он сильно продвинулся в этом компоненте, – говорит Сэнфорд. – Чтобы управляться с толпой парней, нужно очень много говорить. Но футбольные знания у него отличные».

Хотя даже во времена, когда языковой барьер был проблемой («Его японглийский никак не сочетался с моим южным диалектом, так что мы просто подходили к доске и объясняли без слов» – вспоминает Блумген), – понимания хватало для начала крепкой кросс-культурной дружбы.

«ТК всегда привозил из Японии разные сладости, – рассказывает Блумгрен, – и неожиданно доставал их полдвенадцатого ночи, когда мы сидели в тренерском штабе голодные и изможденные. Реакция, конечно, была: «О, да!». День за днем он занимался не только тренерской работой, но и повышал настроение всего офиса. Откуда взялась такая дисциплина, я понял, только поближе познакомившись с его культурой».

И хотя тех прошло много лет, Харбо до сих пор помнит первый Хэлоуин Каваты в США.

«Он пришел ко мне домой в костюме самурая, – говорит Харбо. – Дети были просто в восторге. Он начал требовать сладости и вдруг собралась куча людей, которые постоянно кланялись ему и что-то говорили по-японски. Я спросил: «ТК, что происходит?» Его английский к тому времени стал немного лучше, так что он ответил: «Тренер, в Японии я большой человек»».

Услышав эту историю, Кавата смеется.

«Вообще-то я был в костюме ниндзя. Но если Джим говорит: самурай – значит, это был самурай».

Харбо и Шоу стали теми, кто дал Кавате шанс. Но они оба настаивают, что ТК сам пробил себе дорогу в мир студенческого футбола.

«Он стал настоящим профессионалом, – говорит Харбо. – Он приехал из Японии и работал бесплатно. Он никогда не просил дать ему поручение. Он просто каждый день приходил на работу… И вскоре мы не могли без него обойтись. Он сделал себя важной частью нашей программы. Он очень предан Университету Стэнфорда. И университет платит ему тем же».