Попадая в офис Ника Сэйбана, ты словно совершаешь прыжок во времени. Бархатные красные шторы на окнах, пропускающие в помещение минимум допустимого света только лишь для того, чтобы осветить солидный президентский стол у окна. На резной деревянной вешалке небрежно висят две соломенные шляпы. Восточные ковры, широкое мягкое кресло — все это аксессуары старомодного викторианского стиля, и всё это никак не ассоциируются с многомиллионной футбольной организацией.

Сэйбан приверженец традиционного подхода к жизни. В его мире быстрое нападение — святотатство. Жесткий прорыв блоков и тэклы в открытом поле приветствуются только в первые 20 минут тренировки (в конце концов, четыре из семи последних финалов он выиграл за счет «физики»). Если вы в разговоре с 64-летнем специалистом упомяните лагеря-спутники, то лучше бы это было о чем-то из сферы деятельности NASA.

Тренировки запланированы на месяц вперёд. Единственная газета, которую читает регулярно Сайбан — Tuscaloose news («Вестник Таскалузы»). Он ест фруктовые пирожки от «Малышки Дебби» на завтрак и один и тот же капустный салат «айсберг» на ланч каждый день. Потому что у него есть более важные дела, чем тратить время на размышления о своём рационе. Сэйбан полон загадок, всегда напряжён, и всегда неизменно популярен. Можете быть уверенными, любая команда в НСАА или НФЛ не раздумывала бы ни секунды, если бы могла подписать этого тренера.

В грядущем сезоне вести эту колонку на нашем сайте посчастливилось мне. И вот в чём моя идея: не только посвятить её сверхпопулярной университетской разновидности футбола, но и перекинуть своеобразный мост между НСАА и НФЛ. Рассказать вам устами не последних людей в футболе о том, что вы хотели узнать, но боялись спросить. Познакомить вас напрямую с выдающимися тренерами, главными претендентами на приз Хайсмана и новым Карсоном Вентцем (все ещё пытаюсь его идентифицировать, оставайтесь на связи!).

Вот почему сегодня я здесь, в Таскалузе, пристаю с вопросами к Нику Сэйбану, одному из немногих людей, кто добровольно «сбежал» из НФЛ. Со времён его внезапного «развода» с командой «Майами Долфинс», имя Сэйбана постоянно фигурировало в контексте возможного возвращения в НФЛ. Но годы идут, и вероятность второго его прихода в НФЛ становится всё более и более призрачной. Фил Сэвадж, генеральный менеджер «Кливленда» в прошлом и аналитик на посвящённой «Алабаме» радиостанции в настоящем, объясняет, почему так происходит: «Алабама для Ника Сэйбана — это стиль жизни. Его мать живёт в Бирмингеме. Его внуки также проживают тут неподалёку. Встречи с любимым дядюшкой — у кромки поля на каждой домашней игре. Любая другая работа разрушит всё это».

Nov 16, 2013; Starkville, MS, USA; Alabama Crimson Tide head coach Nick Saban during the game against the Mississippi State Bulldogs at Davis Wade Stadium. Mandatory Credit: Spruce Derden-USA TODAY Sports

Nov 16, 2013; Starkville, MS, USA; Alabama Crimson Tide head coach Nick Saban during the game against the Mississippi State Bulldogs at Davis Wade Stadium. Mandatory Credit: Spruce Derden-USA TODAY Sports

Даже если Сэйбан никогда не вернётся в НФЛ, человек, который воспитал за 7 сезонов 55 будущих игроков НФЛ (включая 18 молодых людей, выбранных в первом раунде драфта), неизменно оказывает на лигу влияние. В диаграмме Венна, где две пересекающиеся окружности были бы НФЛ и НСАА, Сэйбан был бы той самой зоной, которая относится одновременно к обеим из них.

В откровенном разговоре Сэйбан, румяный последним летним загаром и небрежно закинувший свои топсайдеры на кофейный столик, рассказал мне о том, о чём он сожалеет в своей карьере, возможной реформе драфта и растущей пропасти между схемами нападения в колледжах и в профессионалах. Далее только его прямая речь.

Что было не так с НФЛ

У меня были возможности вернуться в НФЛ. И я просто решил этого не делать. Я люблю НФЛ. У меня нет с НФЛ никаких проблем. Но в бытности тренера университетской команды есть один момент, который вызывает во мне особые чувства: возможность влиять и направлять молодых людей в самые критические моменты их развития и становления. Если твои студенты в порядке, ты можешь быть действительно доволен собой. НФЛ же совсем про другое: найти, оценить и заполучить в свою команду лучших игроков из возможных; и ещё это про бизнес.

Когда я был в «Майами», мы старались помогать нашим игрокам. Мы создали образовательную программу (владелец команды Уэйн Хайзинга был в восторге от этого начинания), которая помогала игрокам завершить их образование. Мы старались сделать для игроков так много, сколько позволял нам Профсоюз игроков. Включая нашу собственную программу для игроков с зависимостями. Программа по борьбе с наркотиками, которая тестирует людей, это не программа по борьбе с наркотиками, а программа по тестированию людей. Система, которая помогла бы игрокам решать свои проблемы с наркотическими веществами, а не только просто наказывающая их — это совсем другое. Мы прошли через нечто подобное вместе с Рикки Уильямсом, и у него на самом деле был прогресс.

Полагаю, в какой-то момент я сказал себе что-то в духе: «Окей, если ты выиграл национальное чемпионство в колледже, будучи при этом про-ориентированным тренером (а я всегда был именно таким), то самое время пойти выиграть и Супербоул. Это станет венцом твоей карьеры». Но когда я пришёл в НФЛ я быстро понял, что я очень скучаю по некоторым вещам из студенческого футбола, которые были по-настоящему важны для меня. Тогда я кое-что узнал о самом себе. И просто решил для себя: когда я вернусь обратно в НСАА, то вернусь навсегда.

Раньше я думал, что быть тренером в НФЛ — самая высокая точка в мире. А когда я на неё вскарабкался, это было похоже на: «Окей, кажется, на моём прежнем месте работы вид был получше».

О возможной реформе драфта для третьекурсников

Я совершенно не против того, чтобы совсем молодые игроки входили на драфт. Да и по большому счёту было всего несколько ребят, которые действительно ошиблись, приняв подобное решение.

Когда к нам приезжают скауты, я всегда прошу их просмотреть всех наших игроков с хорошим потенциалом, потому что я хочу чтобы у них была наиболее точная информация о них. Если игрок хочет стать частью НФЛ, он должен понимать, что драфт делится на две части: как высоко тебя оценивают и как высоко тебя выберут. Вторая часть от тебя мало зависит, это часть про спрос, предложение и тому подобное. А что касается первой — людям из НФЛ зачастую бывает очень сложно корректно оценить совсем молодого игрока. У них нет нормального бэкграунда по такому игроку, они не знают всех его возможностей, не видели его на дистанции, не знают, как он изменяется как атлет от сезона к сезону.

Поэтому вот что бы я порекомендовал. Не надо ждать декабря, чтобы умные дяди понаставили своих оценок. Давайте лучше сделаем это ещё весной, перед началом сезона. Когда наши выпускники и третьекурсники готовятся к сезону, они вполне могут наблюдать за молодыми игроками и тестировать их. Причём они вполне могут прогнать их по всей программе: от «Вандерлика» до всех этих упражнений со съезда скаутов. Это даст нам всем кучу информации. И в конце сезона мы сможем сразу увидеть, кто каких изменений достиг на самом деле за этот период. Уровень оценки третьекурсников заметно повысится.

The fall will be Saban’s 10th in Tuscaloosa, and the coach insists he’s not leaving. Photo: Stuart McNair / scout.com

The fall will be Saban’s 10th in Tuscaloosa, and the coach insists he’s not leaving. Photo: Stuart McNair / scout.com

В том числе и они сами смогут лучше оценить самих себя. И вот что я думаю: если ты увидишь, что твои показатели недостаточно круты, чтобы уйти в первых двух раундах — оставайся в колледже.

Неточная информация — это то, что внешний мир используют, чтобы убедить игроков в том, что они созрели для выхода на драфт. Даже если те самые умные дяди поставили игроку оценки уровня «пора возвращаться в команду старшей школы», всегда найдётся группа доброжелателей, которая с радостью проинформирует игрока, что как минимум шесть игроков ушли в первом раунде с такими же оценками от специалистов. А значит, ты всё равно должен выйти на драфт, так как скауты могут ошибаться. А ещё можно поехать на комбайн и показать там класс, улучшив свои котировки. Чего они не понимают, так это того, что как только ты выставляешь себя на драфт НФЛ, люди из этой самой НФЛ начинают искать не твои достоинства, а причины, почему тебя нельзя задрафтовать. Проверяют всё: характер, физическое и умственное развитие. Большинство игроков ухудшает свои котировки перед драфтом, а не улучшает.

Модель из НБА у нас не работает. Мы не можем сказать: «Окей, поезжай на комбайн, проделай там все эти классные штуки с мячом и штангой, и если что-то пойдёт не так, возвращайся обратно». У меня в составе 85 человек. В среднем по 15 человек в год у нас едут на съезд скаутов. И когда в марте у нас начинаются весенние тренировки, я не могу ни знать, кто из них вернётся назад, ни ждать кого-то из них. У меня на носу рекрутинг, как мне там работать? В этом уравнение слишком много неизвестных.

У нас была совместная конференция с НФЛ по этому вопросу. И я полагаю, мы все пришли к единому мнению. Там были Джимбо Фишер, Дабо Суинни, Боб Стуупс, Урбан Майер. В общем, все те, кто каждый год сталкивается с этой проблемой. То, что я изложил выше — наш совместный проект. Разработав его, мы провели телеконференцию с комитетом по проведению соревнований, и они добавили ещё пару идей. Будут ли какие-то изменения уже в следующем году? Я не знаю. Но мне кажется, ни у кого наше предложение не вызвало сильного протеста.

О растущем разрыве в стиле игры нападения между НСАА и НФЛ

Да, я полагаю, что подобная ситуация существует. И есть ровно одно правило, которое ещё больше усугубляет ситуацию: дистанция допустимого продвижения вперёд для лайнмена нападения на пасовом розыгрыше, которая составляет три ярда. Что мы играем в колледжах? Пасово-выносные опшн-комбинации. Мы назначаем выносной розыгрыш, двое линейных уходят блокировать вперед, а квотербек в это время просто бросает мяч открытому на «слэнте» принимающему. Линейные даже не знают, что прошел пас. Как тренировать защиту? В такой ситуации это практически невозможно.

Это правило изменило студенческий футбол раз и навсегда. Я не даю этому оценку. Это не плохо и не хорошо. Но суть в том, что у вас есть правило, которое даёт вашему нападению огромное преимущество, и очень сложно удержаться и не воспользоваться этим. Так или иначе, это приводит нас к изменениям. Квотербеку не нужно больше читать защиту, менять блок и отслеживать все возможные цели в глубине поля. Иными словами, он не должен быть как квотербек НФЛ. И остальные игроки скилл-позиций, оказывающиеся в этой системе, тоже лишаются возможности учиться играть во взрослый футбол.

Photo Credit: John David Mercer-USA TODAY Sports

Photo Credit: John David Mercer-USA TODAY Sports

Влияет ли это на игроков защиты? Я так не думаю. Даже несмотря на возникновение некоторых неразрешимых конфликтов, касающихся защиты против выноса. Их все ещё учат, как разрушить блок, как читать нападение и как прикрывать игроков соперника. Так что нет, для защиты всё это не фатально. Полагаю, в первую очередь страдают квотербеки и их развитие. Они выходят на драфт имея за плечами оглушительный успех в НСАА, и при этом они совершенно не готовы к НФЛ. Блэйк Симс — прекрасный образец этого. А вот Маккэрон может стать приличным квотербеком для НФЛ, ведь он, фактически, играл в похожей на НФЛ системе. Симс же стал статистическим рекордсменом нашей программы, но по сути так и не получил возможности проявить себя в НФЛ.

Об опасениях за будущее футбола

Я думаю, что футбол — это великая игра. Но также я думаю, что есть вещи, которые больше футбола — здоровье футболистов, например. Полагаю, сейчас мы движемся в правильном направлении, и я пытаюсь быть к этому максимально причастным. Я постоянно общаюсь с докторами, экспертами по сотрясениям, и мы стараемся приложить максимум усилий, чтобы помочь игрокам, страдающим от травм. Экипировка стала намного безопасней. Отношение к игрокам с сотрясениями стало намного более гуманным. В те времена, когда я играл, если ты умел на поле хоть что-то, то тебя ставили в состав даже с омлетом в голове. Сейчас же существует разумный и надёжный протокол, защищающий игроков. И есть тесты, благодаря которым мы точно можем узнать, может игрок выйти на поле, или же нет. Мы можем заранее выявить игроков, предрасположенных к таким травмам, и сказать им, что, скорее всего, футбол это не лучшее, чему они могут посвятить себя в жизни.

Так что, обеспокоен ли я будущим футбола? Я лишь считаю, что существуют препятствия, преодолев которые, игра станет ещё лучше. И лично я хочу в этом помочь.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: Sports Illustrated