Начало

Всю жизнь я занимался баскетболом. Это был достаточно серьезный уровень: постоянно был в призерах чемпионата Ленинграда и входил состав сборной команды города, которая выиграла впервые в истории первенство СССР среди, как это тогда называлась, средней юношеской возрастной категории – это ребята 9-10 класса. После этого у нас была серия победных турниров с участием прибалтийских и московских команд, которые традиционно были сильны. Наша сборная по составу была достаточно интересная, там играли люди, достигшие очень больших вершин в спорте, такие как Василий Карасев, Сергей Панов и другие ребята, которые потом стали олимпийскими чемпионами. С ними я начинал. Потом поступил в институт физкультуры имени П.Ф. Лесгафта в Санкт-Петербурге и играл за сборную своего ВУЗа до 1991 года.

Травма

Я подрабатывал тренером и во время одного из занятий получил травму колена: был раздавлен мениск и надорваны крестообразные связки. С баскетболом пришлось  приостановить наши отношения. Мне очень повезло, что меня проконсультировал один из хороших профессоров, который сказал, что нужно делать, и я ходил крутить велосипед на кафедру физиологии. В результате, удалось восстановить связки без операции. К сожалению, там же мне сказали, что с паркетом придется завязать совсем, потому как вертикальные прыжки на жесткое основание приведут к тому, что мой мениск станет совсем плох, что, в свою очередь, отправит меня на операцию, эффективность которой в те времена была порядка 30%.

Алексей Парамыгин (второй слева) и Константин Барышев (первый слева); Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

На тот момент мне было 22 года. Хотелось продолжать заниматься спортом. Я увидел объявление в институте, написанное от руки, вероятно, карандашом – тогда еще не было никакой копировальной техники в широком доступе. Это было совершенно невзрачное объявление на кафедре спортигр примерно следующего содержания: «Набираются люди в команду по американскому футболу. Обращаться туда-то». Мы с приятелем решили посмотреть, что это такое, и пошли. Нас встретил Алексей Парамыгин, который на тот момент уже был человеком футбольным – автор первого логотипа «Зверобоев», игрок команды «Челябинские Федералы», который переехал жить и работать в Санкт-Петербург. Познакомил он нас с Константином Барышевым, который вернулся с Украины, где выступал профессионально. Константин начал объяснять нам основные правила игра. Все это действо происходило в ДСИ «Зенит», где сейчас тренируются и играют «Грифоны», а команда называлась наша скромно – «Санкт-Петербургские Цари».

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

 «Цари»

Так получилось, что тренировки наши проходили в одно и то же время и в одном и том же месте с другой командой нашего города – «Санкт-Петербургом-90». Связано это было с тем, что для занятий зимой в Петербурге была пригодна только одна площадка – тот самый Дворец спортивных игр. Собственно, она и сейчас одна такая полноценная. В 90-х там был постелен на бетон ковер, и все это называлось – «искусственная трава первого поколения». Мы не знали, что может быть как-то иначе, поэтому были довольны и этим.

Я был человек спортивный. В институте у нас в течение дня могло быть по две тренировки. И каждый день была какая-то специализация: легкая атлетика, плавание, гимнастика и т.д. Кроме этого, я играл за баскетбольную команду института и города, где нас еще и кормили. В среднем у меня доходило до девяти тренировок в неделю. Так что в форме я был хорошей.

Проконсультировался у врачей по поводу американского футбола. Объяснил, что нужно делать и получил «добро». Оказалось, что игра очень интересная и в ней есть элементы, которые похожи на баскетбол. Например, пасовое прикрытие. Поскольку у меня была хорошая реакция на летящие объекты (я мог понять, в какую зону будет падать мяч), а также хорошая скорость, я начал играть на позиции стронг- и фри- сэйфти. Часто оказывался в зоне приземления мяча и мог его сбивать.

Начинали мы тренироваться вообще без амуниции. Был у нас какой-то один образцово-показательный шлем, который все мерили. Кому-то он подошел, кому-то нет. А формы не было вообще. Все время ходили слухи, что ее привезут, как только команда наберет нужное количество человек. Тренировались в среднем у нас порядка 25 ребят. Практически все они были студенты, поскольку мы позиционировали себя именно как студенческая команда.

Первая игра

Это была поездка в Химки. Мне кажется, команда, которая нам противостояла, называлась «Орлы». Играли мы в манеже «ЦСКА». Химкинская команда предоставила нам большое количество каркасов (всем хватило), а вот шлемов было 11 или 12. И защита с нападением должна была меняться шлемами при смене владения. Осложнялась эта задача тем, что, естественно, у них не было второго комплекта джерси, и нам бесплатно дали женские розовые ночные сорочки, которые мы изорвали о химкинских парней в первые же минуты матча. Они потом такими живописными лоскутами свисали с нас. И вот среди всей этой каши надо было найти человека, который должен был передать шлем.

«Орлы» (Химки) — «Цари» (Санкт-Петербург), 1992 год. Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

Эту игру мы проиграли. На ней же мне порвали бицепс руки. Я играл лайнбекером и хотел остановить одной рукой бегущего, в результате, повредил себе сухожилия. Приехал домой с рукой на перевязи, но это никак не повлияло на мое отношение к игре. Через какое-то время молодой организм восстановился, и я продолжил заниматься американским футболом.

«Санкт-Петербург-90»

Тут случилась неприятность: у нас пропал спонсор. Он сказал, что раз форму не привезли, то и оплачивать манеж смысла никакого нет. Примечательно, что в то время спонсоров найти было гораздо легче, чем сейчас. Ребятам оплачивали и форму, и поездки за границу. Все, наверное, знают про опыт минских «Зубров» и московских «Медведей». Так, нам, например, в течение полугода оплачивали тренировки в манеже, но потом это прекратилось. Тренироваться на улице было холодно, формы у нас не было, поэтому было решено, что наш проект закрывается.

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

Ребята из команды «Санкт-Петербург-90», с которыми мы делили поле на тренировках, считались профессионалами: им оплачивали не только питание, но еще и выдавали зарплату – 4500 рублей. Я помню, по тем временам это было достаточно круто. Примерно эти же деньги получали обычные люди, работая по 8 часов в день. Поэтому ребята там подобрались достаточно серьезные, хорошие атлеты. Мы с ними играли скримиджи, когда еще были «Царями». Нас тренировал Константин Барышев, и он был более опытным и изобретательным специалистом, чем тренер «Санкт-Петербурга-90» Дмитрий Васильев, из-за этого мы играли фэйковые комбинации чуть ли не через каждый розыгрыш, и благодаря этому интрига в этих играх сохранялась. Иначе, они бы чисто «на физике» легко бы нас одолели.

Когда стало понятно, что дальше мы своей командой тренироваться не сможем, игроки пошли проситься в «Санкт-Петербург-90». Кого-то они подобрали, кого-то забраковали. Я попал во второй состав этой команды.

Холдер — Кирилл Стяжкин. Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

В те времена у нас, можно сказать, не было ни тренера, ни понимания игры. За тактику у нас отвечали два регбиста, а директором команды был Дмитрий Васильев – человек, который в свое время играл за «Московских Медведей». До этого он был легкоатлетом – достаточно успешно толкал ядро. Весил килограмм 120-140, наверное. Сейчас он в силу возраста стал еще больше. У «Медведей» же он как-то раздобыл и первые комплекты формы. Точно не знаю, но, вероятнее всего, она была выкуплена. Спонсором команды была в то время телебиржа «Простор-Плюс» и господин Березовский. Они давали деньги на аренду полей и на покупку формы. Ее достаточно часто можно встретить на ретро-фотографиях: красно-белые майки с надписью «СССР» на спине. Сама форма была очень хорошего качества – фирмы «Макс Про».

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

Команда, как я уже говорил, была достаточно хорошо развита с точки зрения физической подготовки. Основу ее составляли в прошлом легкоатлеты. Причем достаточно серьезного уровня: среди них были и чемпионы Европы, и чемпионы СССР по толканию ядра, по метанию диска и так далее. Кроме того, за «Санкт-Петербург-90» играли их друзья-спортсмены из борьбы и регби.

Проходил просмотр в этой команде и Николай Валуев, но его не взяли. Он уже тогда обладал очень внушительными габаритами, но бегать не умел совсем. На двадцатиярдовой дистанции он приходил последним, отставая от предпоследнего на 3-4 ярда. Это все-таки много. Наши тренеры-регбисты посмотрели на него и сказали, что толку с этого никакого не будет, потому как к тому моменту, когда он встанет и разложится, все уже убегут. Использовался Валуев какое-то время для антуража. С ним рядом ставили нашего врача, который был маленького роста, и такими фотографиями продвигали американский футбол в массы. Мол, в этой игре найдется место каждому, вне зависимости от габаритов.

Николай Валуев пробуется в команду. Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

Через какое-то время мы вышли на открытый стадион «Политехник». Поле было не самого лучшего качества, но в то время никто особо не привередничал. Тем более, что у нас были 30-40 комплектов формы. Разумеется, сначала форму выбирал себе первый состав, заслуженные ребята, а потом, все что осталось, было распределено между нами, студентами.  Скажу, что с моим 60-м размером головы мне достался шлем L-размера, и я практически год играл в шлеме на размер меньше. Это было достаточно интересное занятие: я его надевал, застегивал, бежал делать какое-то упражнение или же участвовал в каком-то игровом отрезке, и как только понимал, что есть небольшая пауза, тут же снимал его и вдыхал воздух.

Игры «Девяностых»

Первую свою игру в форме «Санкт-Петерубрга-90» я сыграл в Выборге на день города. Противостояла нам команда «Челябинские Федералы», игроки которой проехали огромное расстояние, чтобы принять участие в этом матче. В итоге, мы выиграли. Я, правда, не помню, ни кто судил нас, ни как развивался ход матча. Но эмоций было очень много. В основном они были связаны с ожиданием того, выпустят меня на поле или нет. Я был во втором составе и лишь подменял стартеров, когда ситуация на поле это позволяла.

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

В том матче была одна запоминающаяся травма. Игрок «Федералов» получил мяч и начал движение, его захватили за голеностоп, челябинец пытался вырваться, но в это время подбежавший защитник врезался ему шлемом в корпус, в результате сломав два ребра. Парня увезли на «скорой» и привезли только в ресторан, где обе команды отмечали прошедшую игру.

Потом «Санкт-Петербург-90» заявился на чемпионат СССР 1992 года. Предстояло нам сыграть с «Химкинскими Орлами» и «Московскими Медведями». В первой игре противостояли нам москвичи. Так получилось, что с возврата начального удара мы занесли тачдаун, а потом и вовсе смогли развить успех. В итоге, большую часть игрового времени мы вели в два тачдауна и только под конец, когда они поняли, где наши слабые места, им удалось переломить ход поединка. Если не изменяет память, матч закончился со счетом 27-24 в их пользу. Буквально на последней минуте москвичи занесли нам победный тачдаун. Видимо, «Орлы» видели ту игру и смогли провести хороший анализ. На следующий день, когда мы играли против химкинской команды, шансов у «Санкт-Петербурга-90» было значительно меньше. Можно сказать, что они нас немножко растерзали. Оба этих матча прошли в Ленинграде на стадионе «Спартак» за одни выходные.

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

Конечно, мы были расстроены, но сейчас я понимаю, что с тем пониманием игры, которое было тогда у петербургской команды, нельзя было рассчитывать на что-то больше. И тот отрыв в счете, который был в матче с «Медведями» – он в большой степени объяснялся их шапкозакидательским настроем на игру.

В этих матчах у меня было уже больше игрового времени. В одном из эпизодов я, играя фри-сейфти, подставил подножку заднему бегущему, и этот момент послужил поводом для драки. Все это выглядело смешно: подбежал игрок московской команды и ударил кого-то из наших кулаком в шлем, а тот тут же пробил ему ногой в голову. Потом все посмеялись и эпизод был исчерпан.

Понимание футбола

В скором времени после этого случилось событие, которое коренным образом изменило мое представление об игре: к нам приехал Джон Томпсон, который был координатором защиты в университете «Северной Каролины». Он приехал в Ленинград вместе со своей семьей как проповедник и взялся помогать тренировать нашу команду. Была смешная ситуация, когда он только пришел на первую тренировку. Среди всех 38 футболистов, которые пришли познакомиться с Джоном, не было ни одного человека по спортивному званию меньше, чем кандидат в мастера спорта. Причем, как я уже говорил, были среди них и чемпионы Европы, и чемпионы СССР, не говоря уже про победителей местных соревнований. В определенном смысле, спортивной славы все игроки уже наелись. И вот все сидят, слушают тренера, а он через переводчицу говорит: «Судя по вашим лицам, вы все очень много курите и пьете».

Андрей Харабарин (ноуз-гард) , Джон Томпсон и Кирилл Стяжкин, Санкт-Петербург, 1995 год. Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

Думаю, что где-то через полгода он свое мнение изменил и понял, что в России можно работать. Мы с ним хорошо сдружились, он мне многое объяснил. Квотербеком у нас был Юрий Ивакин, который сейчас тренирует в Ставрополе «Гепардов». А я был его бэкапом. Через какое-то время Юра куда-то уехал – так я стал основным пасующим «Санкт-Петербурга-90». Путь был достаточно простой: я посещал тренировки и хорошо общался с Джоном. Плюс сыграло свою роль мое баскетбольное прошлое: с координацией у меня было значительно лучше, чем у остальных ребят. Один год я пропустил из-за службы в армии. Вернулся и принял участие в игре против «Тюменских Тигров», которые приехали к нам в Петербург. Играли мы зимой в манеже, обыграли их, но борьба была достаточная равная.

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

На этом команда «Санкт-Петебрург-90» и закончилась. Закончилась по той же банальной причине –  от нас ушел спонсор. Форму никто тогда забирать не стал, она осталась на руках у футболистов. Дима Васильев, видимо, понимал, что замораживать этот проект смысла никакого нет. Если он как-то и возродится, то только сам. Но этого так и не случилось.

Какое-то время мы ездили играть за «Московских Медведей». Например, помню наш выезд в Харьков на матч против «Атлантов». В том матче за украинскую команду играл Олег Подоляка, который сейчас тренирует череповецких «Носорогов». Матч проходил в легкоатлетическом манеже, и половину зачетной зоны занимала яма для прыжков с шестом. То есть можно было туда прыгнуть и попасть в поролоновую стружку. Было достаточно забавно. Хотя сам матч был очень серьезной рубкой. Люди натурально бились.

Фото из личного архива Кирилла Стяжкина

После этой игры, можно сказать, завершился первый этап моей футбольной карьеры. У меня появилась семья, родился сын. Игра в футбол перестала носить сколько-нибудь системный характер. Осталась часть питерских ребят, которых «Медведи» хотели видеть в своих рядах на матчах, и им что-то оплачивалось. Остальные, и я попал в число их (поскольку секондери традиционно не ценились), могли ездить играть за свой счет. В такой ситуации я принял решение с футболом завязать.

Продолжение через неделю.